Слово шестнадцатое.

Казаха не очень-то заботит его непогрешимость перед всевышним. Он считает достаточным делать то, что делают другие. И вот он падает на колени, творя молитву, встает и снова бьет поклоны. Може­те убедиться: он чтит аллаха.

Интересно сравнить эти манипуляции с его до­водами купцу, приехавшему в аул за долгом. “Вот все, что я смог найти,- говорит он,- хочешь – бери, не хочешь – не надо. Не могу же я достать невоз­можное только из-за того, что задолжал тебе.” По­добной хитростью купца, конечно, можно занять, аллаха – не проведешь. Но какова попытка!

Разгадка же тут более чем проста. Не желает степ­няк обременять себя лишними хлопотами, учиться, развивать свой язык и познавать веру. “Это все, что я знаю,- отчаянно защищается он,- Не могу же я на старости лет переучиваться!” Или с искренним ви­дом утверждает: “Лишь бы не упрекали, что не учен, а в том, что не могу умно говорить, я не виноват. Такой уж у меня язык…”.

И между тем прекрасно понимает, что всевышний дал ему совсем неплохой язык, точно такой же, как и всем людям.