Слово тридцать восьмое

О, дети, утешение моего сердца! Все, что я написал о проявлениях человеческого характера и его деяниях, оставляю вам на память. Прочтите эти строки без рав­нодушия, вникните в их смысл, и ваши сердца преис­полнятся любовью.

Любовь выдает прежде всего человеческую суть, осознанной ее делают стремление к истине и обре­тенные знания. Появлению этих качеств сначала способствуют непорочность чувств и непосред­ственный характер, которые даются человеку от рождения, а развитие их зависит от того, насколь­ко благородны родители, честны друзья и мудрые наставники.

Сызмальства дети сами по себе не тянутся к учебе, не проявляют охоты к овладению знаниями: на пер­вых порах их приходится либо принуждать, либо при­влекать к этому хитростью. И если, постепенно при­выкнув к учебе, дети начинают проявлять интерес к ней, если у них появилась жажда познания,- лишь в этом случае можно сказать, что они стали людьми. Теперь стоит надеяться, что они овладеют знаниями и используют их для блага людей: научатся отличать добро от зла, сомнительное от достоверного, подлин­ное от поддельного; познают аллаха, самих себя и мир.

Однако в большинстве случаев дети остаются не­доучками, а то и вовсе невеждами. И причиной всему – насилие со стороны родителей и мулл, которые уби­вают в них искренность. Эта потеря оборачивается тя­желейшим несчастьем. Тщетно ждать толку от учебы этих детей, ибо у них уже все неискренне: и стремле­ние к наукам, и отношение к наставникам, и даже вера в святое учение – иман. Воспитать их полноценными людьми почти невозможно, потому что аллах – это “путь истины”, а истина и правда несовместимы с насилием. Разве придет к тебе друг, которому ты пере­дал приглашение через его врага? Когда в душе чело­века нет любви к аллаху, то нет и веры в него. Тем не менее, человечество живет, уповая на будущее, оно надеется на лучших сынов, а не на злодеев, на уче­ных, а не на невежд.

Каковы же настоящие пути истины и правды?

Человек овладевает науками и знаниями тогда, ког­да всем своим существом стремится к истине и правде, пытается понять самую суть явлений. Разум и вера дви­гают им, ибо истина от земли, и он идет к ней разумом, а правда от аллаха, и он принимает ее на веру.

Издревле существует понятие “наука”. Наука пред­ставляется людям не как что-то сверхъестественное и отвлеченное, а существующее для блага человечества. Не ради аллаха, а для себя. Поэтому наука оборачива­ется для каждого человека неповторимостью каждой отдельной науки и увлекает его. Где-то здесь рождает­ся чистота отношения человека к науке, которая в то же время выражает его отношение к аллаху, ибо наука – это одно из проявлений могущества всевышнего, одно из его свойств. Человек, идущий в науку ради богатства, славы и почета, никогда не поймет ее сущности. Больше того, когда человек преследует корыстные цели, он теряет человеческий облик. И наоборот, человек становится сильнее, когда и богатство, и слава, и признание при­ходят к нему сами как результат его упорного труда.

Повторяю, мои слова обращены к тем, кто доро­жит честью, кто любит истину и хочет знать правду. Приверженцы ислама должны признать непрелож­ную истину своей веры. Это высшая ступень веры, и она недостигается простым воздаянием молитвы аллаху. Ты, как и все мусульмане, можешь верить, что аллах един, и нет ему равного, что Коран состо­ит из его священных назиданий, а пророк Мухаммед - его посланник на земле. Но все это ничего не даст тебе, ибо истоки чистой веры лежат в другом. Чтобы понять, в чем именно, следует уяснить, ради чего существует твоя вера? Ты веришь ради аллаха или для собственного успокоения? Аллах не пострадает, не станет менее величественным, если ты, скажем, перестанешь молиться, но и тебе не будет успокое­ния, если ты почитаешь вседержца просто потому, что он велик. В своей вере ты должен видеть для себя спасение, вот тогда она принесет тебе пользу. Итак, ты веришь в аллаха и преклоняешься перед ним. Но он многолик, и ты, следовательно, преклоняешься перед всеми его именами и каждым проявлением его своеобразия. Имена аллаха суть названия его чудот­ворных дел, надо знать об этом. Потом нужно по­стичь, что означают восемь его божественных ка­честв. И если ты назвался правоверным и уверен в своей преданности ему, то своими намерениями, за­мыслами и делами старайся быть похожим на него. Не падай духом, считая по невежеству своему, что это невозможно, ибо точное воспроизведение его дел действительно немыслимо. Разве можно человеку быть Всеведущим, Всемогущим, Жизнью, Зоркос­тью, Чуткостью, Волей, Речью, Созидателем? А все это – проявления аллаха, его имена. Видимо, доста­точно хотя бы подражать ему.

Создатель наделил человека восемью качествами, подобными своим, хотя и менее сильными. И если бы мы использовали этот великий дар не в угоду аллаху, мы не могли бы называться мусульманами. Но где пути истинного подражания ему?

Природа аллаха такова, что она не нуждается в моем описании, пишу же я потому, что в уяснении указанных восьми качеств, или сип, нуждается наш разум. Мы познаем аллаха по мерс его проявления, познать его самим невозможно. Даже тайна созида­ния недоступна мудрейшим из людей, не говоря уже о природе аллаха. Аллах бесконечен, человеческий разум пределен. Разве возможно предельным изме­рить бесконечное?

Мы говорим: аллах един, и он во всем. Нам ка­жется, что в этих словах кроется большая тайна, мы слышим в них какую-то неземную значимость, хотя совершенно ясно, что, например, слово “един” ни­как не выражает великую сущность всевышнего. Наверное, когда-то это слово оказалось пределом возможностей нашего разума, его потолком. Кста­ти, ученые ведь и сейчас форму существования лю­бого тела в совокупно возможных его видах фикси­руют словом “един”.

Бытие существует во вселенной, вселенная суще­ствует в аллахе, а аллах, как написал Мухаммед в священной книге – хадисе, проявляется в восьми сво­их основных качествах и девяносто девяти эпитетах. В хадисе пророк Мухаммед не разъясняет своеобра­зия отдельных назиданий аллаха, и сейчас они чи­таются людьми по-разному. Я хочу пояснить в своем Слове некоторые свойства всевышнего и связь их с жизнью людей или, вернее сказать, границы между ал­лахом и людьми.

Поскольку сама жизнь – это аксиома, то, значит, существует и сила, которая ведет человека к определенной, им самим избираемой цели. Человек спешит что-то совершить в своей жизни, старается чего-то достигнуть, одержать победу в каждом своем начи­нании. Да разве найдется человек, который желал бы себе поражения или смерти? Нет. Следовательно, че­ловека по жизни ведет воля. Та воля, которая являет­ся маленьким подобием Воли – одного из проявле­ний аллаха. Та воля, которая является качеством лишь сознательного человека, поскольку мы говорим о лю­дях, почитающих аллаха. И если Воля, точно так же, как Наука, есть одно из проявлений аллаха, иными словами, если и Воля и Наука являются свойствами одного и того же великого создателя, и если все во­семь божественных качеств дарованы людям, то нельзя ли говорить о человеке, в котором одновре­менно могут проявляться два любых его качества, абсолютно преобладая над остальными? Нельзя ли утверждать, исходя из принятого нами условия, что в любом человеке могут соединиться воля и наука? И если да, то не будет ли это означать могущество человека, вернее, могущество его знаний? Нам изве­стно, что есть ученые и есть мыслители. Не каждый ученый способен подняться до уровня мыслителя, но каждый мыслитель – ученый. Значит, можно говорить о мыслителе, обладающем глубокими познаниями в области многих наук. И, значит, можно утверждать о Всесведущности аллаха, если его мудрость, как мы отмечали, недоступна даже мудрейшим из людей. И я позволю себе заметить, что смертные в состоянии овладеть могуществом знаний, но силой всезнания обладает только аллах. Вот в чем его величие, и оно, пусть недостаточно полно, но все-таки верно выра­жено нашими предками – аллах един, и он во всем. Эти слова ясны и ученому и невежде.

Наука идет к людям через слово, слово становит­ся понятным через звуки и знаки. На этом основаны следующие три свойства аллаха: Речь, Зоркость и Чуткость. Можно ли говорить, что всевышнему так уж не­обходимо проявлять себя Речью, Зоркостью и Чутко­стью? Думаю, что нет. И если человеку даны язык, чтобы он имел возможность общаться с окружающи­ми, глаза, чтобы он видел мир, уши, чтобы слышал звуки, то это тоже не означает тождества их с Речью, Зоркостью и Чуткостью. Я не говорю о масштабах. Я просто констатирую: аллах – это внимающий, ко­торый слушает, и взирающий, который видит, но ни одно из созданий его, в том числе и человек, не мо­жет этого постичь. Он говорит словами, но у него нет органа, подобного органам речи человека. Он не сотворил слово – произнес его, и слово дошло до слу­ха людей. Аллах видит и слышит совершенно по-дру­гому, совсем не так, как человек. Он просто “Всесведущ знаниями своими”. Он сама добродетель, и до­бивается, чтобы люди подражали ему. Как тут не вспомнить о предельности человеческого разума и бесконечности аллаха? Нетрудно догадаться, что упо­мянутые три божественных качества даны смертным для накопления разума, ибо разумом держится самое главное на земле – созидание.

В чем же заключается второе главное свойство ал­лаха – Всемогущество?

В Коране написано: “Аллах един… Он единствен­ный в своем роде, и нет при нем ничего, он суще­ствует вне пространства, и он создал все посредством своей силы…”.

Священный хадис определяет созидание как одно из восьми основных проявлений аллаха. Согласить­ся с подобным утверждением значило бы, что мы счи­таем созидание таким же древним, как и сам аллах, и вечным, ибо аллах никогда не избудет. Но если всевыш­ний не в силах освободиться от него, то оно будет озна­чать уже его безволие, а природа аллаха несовместима с подобным явлением.

О созидателе нужно судить по сотворенному им миру. Он сотворил мир удивительно упорядоченным, где любое живое или неживое тело связано с другими, где одно движение вызывает ответное. Мы видим этот мир и любуемся им, принимая его всей душой, и в его существовании и устроенности признаем мудрость все­знающего и силу всемогущего аллаха. Эти свойства аллаха – Всесведущность и Всемогущество, следова­тельно, тоже должны быть равноценны. Не может быть такого, чтобы одно из них оказалось ведущим, а дру­гое ведомым, иначе все восемь свойств аллаха, соеди­няясь между собой в любом количестве и сочетании, приведут мир к хаосу. Созидание, безусловно, являет­ся одной из сил, составляющих могущество аллаха. По всей вероятности, величие аллаха потому и без­гранично, что знания его безошибочны, а сила – не­уязвима. А это вытекает из нашего предположения, что созидание руководимо могуществом и подчинено ему. Этим исчерпывается мое доказательство того, что аллах “Всесведущ знаниями своими” и “Всемогущ своею силой”, а остальные его шесть свойств явля­ются как бы вспомогательными для двух назван­ных проявлений.

Но не это главное, что заставило меня писать об аллахе. Я начал это слово выражением: “О дети, утешение моего сердца.'”. И желаю писать о мире людей.

Когда видишь человека в этом сотворенном ал­лахом мире, где он полагается на ум и волю, на силу своего тела, когда видишь его борьбу за жизнь, его неуспокоенность, то почему-то думаешь о всевышнем как о существе, подобном человеку. О всевышнем, который, наделив людей восемью боже­ственными качествами, спокойно взирает на то, как в этом его царстве люди по-разному идут к истине и воспринимают земные блага, но с одинаковым рве­нием творят молитвы и ищут пути спасения.

Почему выделяются люди, которым как будто изве­стно все, что уготовано им на том и на этом свете? Почему их становится вес больше, и мы видим уже целые толпы?

Наверное, грешно так говорить, зная, что человек обладает лишь волей, а создатель недоступен его ра­зуму. Зная, что человек посредством своей воли овла­девает частицей науки, и она подобна капле из океана знаний, являющегося достоянием всевышнего. Зная, что аллах не только всемогущ и всесведущ, но и ми­лосерден. И хотя милосердие создателя не упомина­ется среди его восьми основных свойств, но оно дос­таточно ясно выражено такими эпитетами, применяе­мыми к нему, как Всемилостивый, Отзывчивый, Все­прощающий, Любящий, Защищающий, Покровитель­ствующий, Благодетельствующий, Дарующий, Указу­ющий, Непогрешимый. Можно бы сказать, что самый смысл эпитетов говорит в пользу моего довода. Но это было бы традиционным доказательством, а милосер­дие аллаха, как мне кажется, требует логического обо­снования.

Мир удивителен. Неживое тело не чувствует боли, а животные поддерживают жизнь уже разумных существ - людей. Животные не будут держать ответа на страш­ном суде, а человек обязан отвечать за свои поступки.

Творец поставил человека на две ноги, чтобы он был высок, установил голову на плечах, чтобы он мог ви­деть далеко, дал две руки для труда. Человек не накло­няется, как животное, к пище, а подносит ее ко рту ру­кой. Ему даны нос, чтобы чувствовать запах еды, и гла­за, чтобы видеть ее чистоту. Глаза от соринок оберега­ются веками, веки продолжены ресницами, но и они бессильны против пота, стекающего со лба, и потому человек имеет брови. Лицо человека красиво. Аллах призвал людей к общему труду, и поэтому одному дал ум, другому – красноречие, третьему – волю. Разве не чувствуется во всем этом любовь создателя к челове­ку? И разве не долг человека отвечать на эту любовь взаимностью?

Приглядитесь и вдумайтесь. Солнце нагревает землю, заставляет испаряться реки, моря и океаны; испарения образуют тучи и возвращаются на землю благодатным дождем. Земля покрывается зеленью и расцветает цветами, ласкающи­ми глаз. Наливается соком сахарный тростник, созре­вают плоды, разрастаются деревья, укрывая птиц и зве­рей. Рождаются ключи и бьют родники, образуются новые реки или разливаются старые, и вода течет в озе­ра, моря и океаны. Вода утоляет жажду всего живого, в глубинах ее размножаются рыбы. Солнце греет землю…

И весь этот удивительный мир предназначен для людей. Земля одаривает их хлебом, плодами и фрук­тами, хлопком, кендырем и другими богатствами; птицы дают им пух, мясо и яйца; животные – мясо, шерсть, шкуру и рабочую силу; водоемы – рыбу, а рыба – икру. Даже пчелы трудятся для людей, соби­рая мед и вырабатывая воск, а черви прядут шелко­вые нити. Цветы умиротворяют людей своим аро­матом. Ничто из указанных богатств не служит са­мому аллаху, ибо он властелин мира и ни в чем не нуждается. Миллионы хитроумных машин и фабрик, созданные невероятным усилием людей, трудятся на благо же людей.

Разве не видна во всем этом любовь аллаха к лю­дям? И разве не долг человека отвечать на такую любовь взаимностью?

Всевышний не допустил того, чтобы люди из-за ненасытности своей уничтожили всех животных и тем самым принесли вред будущим поколениям. Он сделал так, что люди вынуждены оберегать живот­ных своею же жадностью, а зверям и птицам для спа­сения дал силу, быстрые ноги и стремительные кры­лья. И теперь одни живые существа селятся на не­приступных скалах, другие обитают в темной глуби­не вод, третьи хоронятся в густой чащобе леса. И все они стремятся к размножению и наделены неистре­бимым инстинктом защиты своих детенышей. Нет, всевышний не сделал людей полновластными хозяе-

вами земли, он лишь позаботился о том, чтобы не переводилась их пища и не могла прекратиться жизнь. Великая справедливость стоит за всеми эти­ми удивительными свершениями всевышнего.

Итак, всемогущий аллах всесведущ, справедлив и милосерден. И мы, правоверные, во всем следуя алла­ху, должны бы тоже обладать тремя аналогичными си­лами: знаниями, честностью и состраданием. То есть мы обязаны были поставить себе целью овладеть на­уками, постоянно думать о своем человеческом досто­инстве и, творя добро людям, стремиться стать подлин­ными мусульманами.

Но всегда ли наши поступки справедливы и ясны? Нет. Мы предали забвению эти божественные качества нашей веры. Каждый почему-то хочет, чтобы другие были справедливы к нему и делали ему добро, но сам не делает этого. Это ли не глумление над верой?

Люди сбились с пути, указанного Всевышним. Свя­щенные слова пророка: “Подумай о величии аллаха” и “Воистину аллах любит справедливых людей”- ни­кем не принимаются с должной искренностью и над­лежащим старанием. Благочестия полны аяты – сти­хи Корана, но люди забывают о нем. Вот что говорит Коран: “Совершайте добрые дела и призывайте к это­му других, ибо аллах любит людей, склонных к бла­годеянию”. И дальше: “Есть люди, которые верят в аллаха и совершают добрые дела. Им навечно угото­вано место в раю”.

Разве не верны требования Корана? Поскольку ал­лах с любовью сотворил тебя и окружающий тебя мир, то и любовь твоя к аллаху должна быть деятельной. Ты обязан быть честным.

Следующий аят гласит: “Но есть люди, которые, веря в аллаха, совершают добрые дела лишь потому, что зна­ют: аллах не прощает злодеев”. Понятно, что поступки подобных мусульман противоречат сущности благоде­яния, хотя и будут называться добрыми. У этих людей отсутствует совесть.

Великий пророк Мухаммед, да воздаст ему аллах мудрости сполна, писал: “У кого нет совести, у того нет и веры”. И здесь мы еще раз убеждаемся, что на­стоящая вера достигается не простым воздаянием мо­литвы. Изнурять тело молитвами и постами, может быть, и необходимо, но истоками истинной веры, бе­зусловно, являются сознательность, честность и со­страдание.

Маленький пример. Если человек, не отделяющий себя от народа, желает дружбы своего народа с дру­гими, то уже это одно говорит о нем, как о созна­тельном и честном человеке. Разве его мысль не на­чало благодеяния? И разве этот человек не чист пе­ред своею совестью тем, что желает людям добра? А чистое намерение – основа веры, и ею надо дорожить. Как говорил суфий Аллаяр, бывает одна особенная истина, которую ставишь выше ста других. Так и вера должна быть для людей превыше всего.

Мы пришли к выводу, что истинно верующий дол­жен обладать тремя качествами: знаниями, честностью и состраданием. Вера зовет его к слиянию с аллахом, и он стремится к все сведу щности, справедливости и ми­лосердию. К чему же в конце концов ведут эти три силы? В чем совершенство человеческого разума? Где пределы духовного развития? В каких формах предста­нет совершенство? Это субстанция неизмеримого и высшего, это – истина, разум и благо.

Достижимы ли они? Да. Все три силы, ведущие к ним, заложены аллахом в каждом человеке. В раз­ной степени, разумеется. Но развитие этих сил, или свойств, зависит уже от самого человека. Совершен­ство каждого из свойств и гармоничное сочетание их достигается усердием и преданностью. Предан­ностью науке, вере, жизни.

Обладателями трех божественных сил прежде все­го были и есть пророки, потом аулие – святые правед­ники, потом ученые-богословы, и за ними идут уже настоящие мусульмане.

Праведники первыми после пророков прониклись любовью к всевышнему и привили это чувство людям.

Но и пророки и праведники отреклись от земных благ и думали больше о загробной жизни, У них и мыс­ли не было об имуществе или хлебе насущном. Только такой путь, считали они, ведет людей к духовному со­вершенству.

Ученые же, наоборот, во все времена заботи­лись о земных благах, ибо без религии, науки и ремесла, полагали они, невозможно достичь гар­монии в жизни.

Можно сказать, что и пророки и ученые стремились, в сущности, к одному, хотя и разными путями. Мне ка­жется, что обе эти группы, следуя своим идеалам, в из­вестной степени принесли себя в жертву.

Во-первых, если бы человечество стало на путь веры и, по примеру пророков и праведников, отреклось от земных благ, то мир пришел бы в немыслимое запусте­ние. Кто бы тогда пас скот, шил одежду и сеял хлеб? Кто бы искал и осваивал богатства недр? Не говоря даже о прегрешениях и проступках, не угодных аллаху, уже один отказ от земных даров был бы неразумен и небла­говиден, ибо всевышний сотворил их именно для счас­тья людей. Подобный шаг, наверное, был бы даже пре­ступным перед жизнью.

Во-вторых, последователи пророков рисковали бы и вовсе сгинуть с лица земли. Под гнетом иноверцев (а они наверняка были бы завоеваны) самые нетерпели­вые нашли бы скорую смерть, а терпеливые преврати­лись бы в покорных рабов. Где было бы тут думать о духовном совершенстве?

Может быть, этот путь предназначен не для всех мусульман? Но о какой правде может идти тогда речь? Если правда существует не для всех, а для какой-то части народа, ее нельзя связывать с природой алла­ха. Народ, который не имеет великой цели или об­щей правды, духовно мертв. А там, где нет полнок­ровной жизни, не может быть и совершенства.

Но, оказывается, не все святые отреклись от земных благ. Трое из сопровождавших пророка святых – Габдурахман ибн Гауф, Сагид ибн Абудкас и хазрет Гусман - были известными богачами. В чем же дело? Причи­ной аскетизма святых, как мне кажется, было неверие в свои силы, возникшее из опасения, что мирские удовольствия ослабят их веру. Но это могло быть и сво­еобразным приемом, при помощи которого святые хо­тели заглушить в людях стремление к обогащению. Святые неслыханным аскетизмом изводили себя и, дол­жно быть, верили, что их самопожертвование послу­жит примером для масс. И хотя их попытка обратить усилия и помыслы мусульман к таким понятиям, как справедливость, благодеяние и преданность аллаху, были продиктованы любовью к людям, они все же дош­ли до крайности, и путь этот оказался непрочным. Со­вершенства здесь могли добиться люди, сознательно об­рекшие себя на мучительную жизнь. История показа­ла, что редко кто отваживался на это. Тут требовались люди одержимые, твердые духом и крепкие телом, до фанатизма преданные аллаху, обладающие к тому же упорством ученого и беззаветно любящие людей. По­чти немыслимое дело, чтобы средоточием всех этих ка­честв был один человек, и когда все же такой человек объявлялся, он оказывался пророком, гением, а иногда носителем непостижимого зла.

Безнравствен тот, кто считает, что любит аллаха и потому постиг веру.

Во-первых, нельзя уподоблять человеческую лю­бовь привязанности животного.

Во-вторых, даже если ты стал мудрецом или уче­ным-богословом, это еще не значит, что ты познал аллаха.

Между начитанностью и настоящими знаниями, по-моему, такая же разница, как между самой наукой и внешними признаками ее, когда зачастую красноречие выдается за мудрость, а энергичные, быстро и хорошо соображающие люди сходят за ученых.

Аллах ничего не создал без повода, и если люди стре­мятся познать сущность сотворенного им мира, то эта тяга тоже определена всевышним. От познания мира люди обращаются к постижению природы самого ал­лаха, и, быть может, тогда рождается любовь к нему, ибо люди прежде всего уясняют то, что аллах сотворил их любя и сострадая. Грешно, не поняв всего этого, уверять окружающих в своей любви к аллаху.

Мудрецом или мыслителем можно назвать тех, кто своим умением, размышлениями и опытностью дошел до осознания высших духовных сил и обязательно со­единяет в себе любовь и правду. Без подобных людей мир превратился бы в хаос. На пути установления ис­тинного и ложного, определения причинности явлений, на пути мучительного искания благ для всего челове­чества мыслители забывают не только радости, но и все удобства жизни. Самые лучшие человеческие тво­рения создаются их умом. Их дела земные, но лишь на ниве их творчества утверждаются понятия о загробной жизни. И если богословие и оккультные науки рожда­ют слепую веру, то разум мыслителей сеет веру истин­ную, сознательную.

Но не все мудрецы этого ряда являются мусульмана­ми. Большинство их, познав природу и человеческий характер, не постигли истины веры. Одни из этих муд­рецов не признают аллаха, другие не принимают усло­вий имана, третьи сомневаются в божественном начале восьми основных качеств человека. Однако наиболее пытливые из них нашли электричество и пути его ис­пользования, научились ловить молнию, держать связь на далеком расстоянии. Они подчинили своему разуму силу огня и воды, заставив их работать на человека. И самое главное – они умеют направлять ум сотен людей на полезные дела. И потому мы обязаны им.

Великий пророк Мухаммед, да одарит его аллах милостями своими, писал в священной книге: “Хоро­ший человек тот, который приносит пользу людям”. Мудрецы, по моему убеждению, из таких людей. Нынче этих мудрецов называют тоже учеными, но следует отличать их от ученых-богословов.

Теперешние муллы не терпят ученых, но особенно они не выносят мудрецов. Это выдает невежество свя­щеннослужителей, склонность их к низменным вещам. И действительно, большинство мулл, научившись араб­скому и персидскому языкам, начинают соперничать друг с другом и, движимые гордыней, мечтают лишь о том, как бы возвыситься. Для достижения своей цели они используют любые средства, но самое плохое то, что они обманом и хитростью сбивают людей с толку. Вот и судите после этого, какая от них польза. Я бы сказал, что муллы превратились в недоброжелателей своего народа.

Муллы, если желают сделать для людей что-либо полезное, должны прислушиваться к словам правды. Для этого прежде всего надо уяснить себе, что преследова­ние правдивого слова – позорное явление. И не только позорное явление, а преступление, потому что правда именуется еще истиной, а истина – это аллах. И прежде, чем бороться против ученых, постарайся понять, про­тив чего в их лице ты восстаешь. Пустое себялюбие, рав­но как и любое другое проявление эгоизма, погубило на этом свете не одного человека. Мало поэтому стать мул­лой, надо стремиться быть человеком.

Великий Мухаммед, да одарит его аллах милостями своими, однажды сказал: “Когда наступит конец света, один день по своей тяжести покажется людям целым годом”.

Мюриды задумались над его словами. И спросили они пророка: “От восхода до захода солнца правоверные мо­лятся пять раз. Сколько же раз надо будет молиться в тот день, о котором вы говорите?”.

Пророк Мухаммед, говорят, ответил так: “Это будет известно ученым-богословам того времени”.

Выходит, пророк не считал обряды чем-то незыб­лемым, а признавал их обновление. Знают ли об этом муллы? Впрочем, какой из этого толк? Ведь наши медресе обучают точно так же, как и в седую стари­ну. Знания, получаемые в них, не отвечают духу вре­мени и никак не могут быть применены в жизни. Потому муллы и проводят все дни в бесполезных спорах и мелких дрязгах, соперничают и преследу­ют друг друга.

И это происходит в то время, когда, например, в Гусмании уже давно открыты учебные заведения, где мо­лодых людей обучают различным наукам, построены сотни военных и других специальных школ. У нас же немало лет тратится на заучивание бесполезных поло­жений, и из медресе выходят невежественные и пус­тые люди, которые истинное богослужение, сродни тру­ду, превращают потом в охоту за человеческими душа­ми. Естественно, что их “деяния” на поприще мулл не приносят ничего, кроме вреда.

Красота мира облагораживает человека, а нужда порой превращает человека в животное. Поэтому от­странение от науки, разъясняющей смысл мироустрой­ства, выдает крайнее невежество, что осуждается и в Коране. Человека унижает богатство, направленное на то, чтобы возвыситься, но облагораживает достояние, которое дает ему возможность быть независимым от прихоти других и творить благодеяние.

Мы не вправе использовать науку ради обогаще­ния, богатство следует употребить для приобретения знаний. Искусство является неоценимым достоянием людей, а сам процесс постижения искусства выказы­вает высокое побуждение. Но и науку, и искусство не­обходимо использовать для справедливых, благих дел, их нельзя противопоставлять вере. Ведь долг челове­ка – творить добро. И здесь он должен полагаться на себя, а не на других. Оставим в стороне мулл и их не­вежественное отношение к ученым, приумножающим науки. Есть священнослужители, облеченные большей властью, чем муллы. Это ишаны, направляющие ра­боту мулл целого уезда или даже губернии. Ишаны все без исключения окончили медресе, те самые, о которых уже шла речь, философия их схоластична, и потому вреда от них даже больше, чем от невежествен­ных мулл. Ишаны считают себя истинными проповед­никами веры, хотя они, как легко заметить, безнадеж­но отстали от жизни и, если добавить к этому сумму их познаний, то становится совершенно ясным, что вовсе не их удел считать себя духовными исцелителя­ми людей. Их доводы – четки и чалма, в словах – одна ложь, потому и опора их – глупцы.

Так знайте же, дети мои, что вера безгранична, и никто из смертных не в силах ее познать до конца. И тот, кто решительно и с полным сознанием всту­пил на этот путь, может называться истинным му­сульманином. Советом ли, или имуществом он от­ныне обязан творить добро ближнему. И если он посвятит благодеянию всю свою жизнь, то можно надеяться, что он станет ближе к аллаху.

Но есть люди, помыслы и дела которых направлены на то, чтобы жить в роскоши и красиво одеваться. Они из кожи лезут, чтобы выставить себя как на базаре и сорвать похвалу в свой адрес или вызвать чью-нибудь зависть. Но что с того, если кто-то будет завидовать их нарядам? Преследовать в жизни только личные выго­ды – значит быть ограниченным человеком. Не от боль­шого ума идет желание человека обладать всеми бла­гами мира. Достоинство человека определяется не вне­шностью и достатком. Аллах судит о человеке по его сердцу и уму. И люди, которые избрали богопротивный путь, равно как и люди, которые завидуют им, вряд ли когда-нибудь станут полноценными. Если они и поум­неют, то, должно быть, благодаря помощи людей неве­роятно добрых, обладающих какой-то особенной силой.

Всевышний создал мир по законам прекрасного, а людей – с благородным стремлением к совершен­ству и продолжению рода. Одной из важных предпосылок совершенства является дружба. В ней люди обязаны видеть свой долг. Но долг этот выполним только тогда, когда человек склонен к дружелюбию. Если твое расположение к кому-то вызвало ответное чувство, и если ваша дружба, основанная на взаим­ном уважении и любви, переросла в привязанность друг к другу, то эту дружбу можно считать настоя­щей. Прекрасно, когда такая дружба связывает боль­шой круг людей.

Бескорыстная чистая дружба исключает какое бы то ни было чувство неприязни, эгоизм или попытку чело­века завоевать себе славу в глазах других, скажем, ост­рым языком или из ряда вон выходящим поступком.

Имеются три способа выделиться, обратить на себя внимание.

Первый заключается в том, что человек, столк­нувшись со злом или несправедливостью, не опус­кается до уровня тех, кто творит зло, а всеми сила­ми противостоит им. Это человек со светлой душой, и его стойкость вызывает уважение.

Второй состоит в том, что человек изо всех сил тщит­ся поставить себя выше других. Это сводит на нет че­ловеческую красоту, разрушает личность.

Третий способ состоит в том, что человек избира­ет зло своим оружием. Он чинит людям неприятнос­ти, унижает их, если у него в руках власть, оскорбля­ет, если они слабы. Это человек с темной душой, и его поведение оборачивается для него враждебностью людей.

Вообще, стремление отличиться во что бы то ни ста­ло рождается себялюбием, что является чертой харак­тера людей, не способных к дружбе. Себялюбие делает человека завистливым, зависть его озлобляет других, ему подобных и таким образом люди теряют покой и становятся недругами.

Есть три вещи, которых следует избегать, ибо они способны унизить весь человеческий род. Это неве­жество, леность и злодеяние. Невежество – суть отсутствие знаний, а без знаний ничего не приобретается в этом мире. Не стремиться к знаниям – значит уподобиться животному.

Леность – враг всего, что именуется созиданием. Она в свою очередь рождает безынициативность, малоду­шие, бесстыдство и нищету.

Злодеяние – античеловечно. Тот, кто одержим сде­лать зло людям, теряет свою человеческую сущность и превращается в дикого зверя.

Противостоять этим порокам и искоренить их воз­можно любовью, которую ты испытываешь к родному народу, желанием всеобщего благоденствия, крепостью духа и знаниями, которые помогут тебе добиваться спра­ведливости. Твои познания и дела тогда окажутся по­лезными и выведут на путь истины, если ты всегда бу­дешь иметь перед собой примером чудотворную силу аллаха, который сотворил для человечества этот упо­рядоченный и гармоничный мир, трудясь без устали и усердно. И надо трудиться, надеясь на возможности своих рук и мыслей тоже как на чудо, верить, что каж­дое твое дело пойдет на пользу народу. Без этой веры и надежды – ты никто. Тебя хватит ненадолго. Не быть рабом аллаха – значит не быть полезным людям.

Да, всевышний ничего не создал зря. Все, создан­ное им, логично, имеет добрый смысл и разумно связано с другими его творениями. Науки, напри­мер, олицетворяют развитие людей, путь народов к прогрессу, путь познания людьми аллаха, приро­ды, самих себя. Долг прежде всего понимается как высокая нравственная категория, как обязанность человека совершать благодеяния. Говорят “поступок”, и обязательно думаешь, что человек должен поступать законно, разумно, по совести. Говорят “стремление”, и веришь, что оно будет направлено к доброму, воз­вышенному, прекрасному.

Пророк Мухаммед, да одарит его аллах милостями своими, писал в хадисе: “Без стремления делать доб­ро не бывает доброго дела”. И если главное в том, что-

бы сперва выработать в себе стремление делать доб­ро, значит ли это, что для постижения аллаха нужно обязательно соблюдать все обряды, требуемые мулла­ми? Ведь сам пророк, как мы выяснили, не считал об­ряды чем-то незыблемым. Не идем ли мы по ложному пути?

Хорошо, вы совершаете омовение, молитесь, дер­жите пост, вы стремитесь к воздержанию от мирс­ких и чувственных отрад, но действительно ли все это дает вам успокоение? Скажем даже так, внешне вы спокойны, невозмутимы, но так ли спокойна ваша душа?

Совершаемые вами обряды тогда искренни и полны смысла, когда вы всем существом признаете в аллахе правду. И омовение, и молитвы – намазы, и пост явля­ются лишь внешним проявлением убежденности; но если вы не прониклись безграничной верой в аллаха, то не превращаются ли эти обряды в величайшее выра­жение человеческого лицемерия?

Может быть, правы те ученые-богословы, которые утверждают, что есть одна вера, настоящая, и она не делится на сознательную и слепую? Ведь обряды, по их мнению, являются лицом веры, украшают ее и толь­ко потому необходимы.

Я уверен: редко кто интересуется истинным назна­чением обрядов. Раньше они служили для сохранения чистоты веры. Служат ли они этому и сегодня? Навер­ное, все-таки глупо, когда люди, по настоянию мулл, а мы знаем уровень их образования,- молятся ради того, чтобы не казаться неверующими.

Но в чем заключается сущность молитвы?

Правоверный сперва освобождает тело от испраж­нений и совершает омовение. Становясь на молит­венный коврик, он проводит смоченной в воде ладо­нью по носкам и подъему ичигов, показывая всем, что он чист и совершил омовение. Потом точно так же проводит ладонями по лицу и шее, имитируя умы­вание. Надо отметить, что все движения рук идут

сверху вниз, так, как стекала бы по телу вода, если бы он мылся. Теперь совершающий намаз готов к общению с аллахом.

Он трогает пальцами уши, и это тоже знак. Знак того, что он признает свое ничтожество перед аллахом и, не смея воздевать руки к нему, ибо аллах везде и нигде, он весь как бы превращается в слух. Взывает к его помо­щи, чтобы аллах удержал его от соблазнов, ибо он по­гряз в мирских грехах. Затем покорно складывает пе­ред собой руки – раб стоит перед всемогущим повели­телем и молча уверяет его в своей покорности. Обора­чивается в сторону Мекки, ибо там родилась великая вера, и он надеется, что его молитвы будут услышаны аллахом.

Он читает молитву, начиная ее с суры фатиха – восхваления всевышнего. Разъяснять эту суру – дол­гая история, да и взялся я прокомментировать лишь внешнюю сторону обряда.

Молитва продолжается… Руки прижимаются к ко­леням и кладется первый поклон. Им как бы говорит­ся, что молящийся непосредственно предстал перед аллахом. Опускается на колени и касается лбом земли, повторяет поклон и выпрямляется. Великолепное вы­ражение мысли, что он, человек, вышел из земли и уй­дет в землю, что он продолжит жизнь в потустороннем мире и в конце концов предстанет перед страшным су­дом всевышнего.

Молитва приближается к концу… Последнее ко­ленопреклонение – еще одно приветствие, еще одно выражение своей признательности аллаху, еще одна просьба, чтобы аллах одарил милостями своими пророка, который придет к людям.

Молитва закончена. Творцу принесены покаяние, любовь, благодарность его раба и просьба за будущее всех мусульман.

Вот как выражается человеком его вера.

Пожалуй, достаточно, чтобы обратиться к себе: что же мы уяснили из этого Слова?!